Разведка
Свидание с Бурулчой
Бурулча увидела во сне, что приехал ее жених Алмамбет. Она приказывает дворцовой страже удалиться. Алмамбет и Сыргак свободно проникают во дворец Эссен-хана. Бурулча упрекает Алмамбета в том, что он забыл ее. Алмамбет оправдывается, и Бурулча клянется ему в вечной верности. По настоянию Сыргака разведчики немедленно отправляются в поиски коней Конурбая. Бурулча — во дворце своём.
Множество китайцев кругом.
Льстивые речи льются, журча...
Сладкий видела сон Бурулча.
В играх будто бы ночь провела,
Будто бы с Алаке спала,
Будто — нагая — лежала с ним,
С Алмамбетом, таким же нагим!
Будто любезничали они...
Будто повесничали они...
Но проснулась,— и где забытьё?
Воспоминанье томит её,—
Только желаньем её обожгло,
Только ей на душу камнем легло...
Захотела печалью своей
Поделиться с Мискалью своей.
Людям речь её не слышна —
Через рожок говорит она:
«Видела ты, что видела я?
Ведала ты, что ведала я?
Алмамбета видела я.
Наслажденье ведала я.
Сладкий мне приснился сон.
Как меня терзает он!
Мучилась до рассвета я:
Жаждала Алмамбета я».
Отвечает ей Мискаль:
«Наша кончится ли печаль?
Долго ли нам терпеть тоску?
Алмамбету и Чубаку
Возвратиться — выпадет день?
В их объятьях забыться нам,
С ними соединиться нам,—
Долгожданный — выпадет день?
Их лобзать, сестра моя,
Их ласкать, сестра моя,
С ними спать — нам выпадет день?
Вступят ли в Бейджин вдвоём —
Алаке твой с Чубаком,
Разгромив богатый Бейджин,
Истребив проклятый Бейджин?
Чтоб разбить китайскую рать,
Нас двоих добычей забрать,—
Наконец, они выберут день?»
Девушки тоскуют вдвоём.
Слёзы бурным текут ручьём.
Бурулча, грустна и бледна,
Размышляет о сне своём.
Хитрость придумала она.
Свите своей отдаёт приказ,
Слугам своим отдаёт приказ:
«Эй, привратник глупый ты мой,
Уходи ты к себе домой,
Да не запирай ты ворот,
Всё равно к нам никто не войдёт.
Эй, пузатые вы мои,
Соглядатаи вы мои!
Эй, мучители вы мои,
Охранители вы мои!
Разбредитесь, мой вам совет,
Нынче в вас мне нужды нет,
Не сердите вы Бурулчу!
Да скажите вы трубачу,
Чтобы сегодня он затих,
Не трубил вестей своих!»
Отдала Бурулча приказ —
Слуги разбрелись тотчас,
Как велела им госпожа.
Разошлись и сторожа,
Разбежался весь шумный народ:
Во дворец — свободен вход!
В городе, в этот яркий день,
В этот чудесный, жаркий день,
Девушек весёлый круг
Игрища затеял... Вдруг
Видят всадников молодых,
И в одеждах таких дорогих!
Свежие, как цветы поутру,
Девушки прервали игру.
«К нам приехал полухан»,— кричат.
«Месяц ведь сейчас чаган»,— кричат.
«Развлекаться с нами будет он —
Наших игр не позабудет он!
Это честь большая: полухан
Прибыл к нам на праздник чаган!»
Выбежали девушки гурьбой,
Крик, и смех, и шутки вперебой!
А Сыргак — он мрачен, как гроза.
Разгораются его глаза.
С той поры, как носит он копьё,
Звание батырское своё,—
Не был он в Китае никогда.
Правда, был в других столицах он,
Но таких прекраснолицых он
Девушек не видел никогда.
Едет впереди Алма-герой.
Облепил его гудящий рой
Девушек и женщин молодых.
Обнимает он, целует их.
Напевает песню Алаке
На чужом, невнятном языке.
И Сыргака начали опять
Подозренья смутные терзать
.
«Верно, думает Алма сейчас:
«Караульщика мне дал Манас-
Этого Сыргака погубя,
Вновь китайцем сделаю себя».
Эй, предатель, будешь в аду!
Подкрадываясь, к тебе дойду.
Голову тебе снесу,
В дар Манасу отнесу!»
Полон горькой думой Сыргак.
Шествует угрюмый Сыргак.
Дочери джанджунов с одной стороны,
Дочери солонов с другой стороны
Нападают на него.
Не подпуская к себе никого,
Не пленяясь их красотой,
Размахнулся Сыргак ай-балтой.
Буйство увидев такое его,
Оставили в покое его
Блестящие, как зеркала,
Красавицы... Толпа отошла...
Джигит необыкновенный Сыргак —
Единственный во вселенной Сыргак!
Не ценит он красавиц совсем.
Он идёт — надменен и нем.
Девушки оскорбляют его,
Женщины обижают его.
По-китайски бормоча,
По-чужому лопоча,
Девушки его бранят,
Девушки его язвят:
«Кто этот сумасшедший — кто?
За полуханом пришедший — кто?
Кто же этот грубый мужлан?
Кто же этот чванный баран?»
Так они дразнили его,
Так они язвили его...
Вот к раскрытым воротам дворца
Два приблизились храбреца.
С удивлением видят: вход
Стража дворцовая не стережёт.
Бьётся сердце Алмы сильней.
Ведь сейчас он встретится с ней!
Он стремился всей душой
На свидание с Бурулчой!
И сейчас увидятся вдруг
Эти вот Сейнек и Кукук! [1]
Никого не видит вокруг Алма,
Ничего не слышит вокруг Алма,
Истомил его грудь недуг,
Так стоял он, словно больной...
За высокой белой стеной
Бурулча сидела сама.
Наклонилась — видит: Алма!
Онемела вдруг она,
Ослабела вдруг она,
Растерялась вдруг она,
Разрыдалась вдруг она...
Разгорелась она потом.
Разомлела она потом.
Устремляется к нему.
Порывается к нему,
И не в силах вдруг шагнуть...
Часто, часто вздымается грудь.
Чудо таит Эссен-ханов сад:
Чарует Бурулча красотой.
Черноталу подобна она,
Чинаром колышется тело её.
Чёрную землю покроет снег,—
Ты сперва посмотри на снег,
А потом на тело её.
Если на снег прольётся кровь,—
Ты сперва посмотри на кровь,
А потом на губы её.
Увидал её Алмамбет,
Потерял над собою власть.
У него терпения нет,
Разбушевалась в теле страсть.
Этот Азиз-хана сын,
Золотокосый исполин,
С огнём, сияющим в очах,
С мечом, сверкающим в ножнах,
Подбоченясь одной рукой,
Опираясь на меч другой,
Шею вытянув, как петух,
Величественно вошёл к Бурулче.
Бросившись в объятья его,
Запах вдыхая тела его,—
Так она хотела его,—
Спрашивает Бурулча:
«В мусульманские края
Благополучно приехал ты?
«Здесь осталась невеста моя!» —
Говорил это? Помнил ты?
Вести не подав за столько лет,
Знал, что в печаль меня ввергнул ты?
Обратно приехав, Алмамбет,
Обо мне разведывал ты?
Обо мне держал ты совет
С Манасом, о том, что в Бейджине я?
Или таков уже ложный свет,
И ты позабыл, что в Бейджине я?
Если с ним не держал совет,
Понимаешь тогда, каков ты?
Ожидавшая столько лет
И твердившая: «Алмамбет
Скоро приедет — очей моих свет!»,
Гнавшая множество женихов,
На приставанья свои в ответ
Получавших одно лишь «нет»,—
Понимаешь, какова была я?
Ввергнутая в горе тобой,
Верою жившая в тебя,
Вечною любовью любя,
Времени ждавшая того,
Когда с тобой увижусь вновь,
Хранившая пламенную любовь
К тебе в Бейджине — такова была я».
Отвечал ей так Алмамбет:
«Разве был у меня хребет,
На который я б опереться мог?
Чтобы на нас не навлечь бед,
Разве тебя увезти я мог?
Думал, чуя победу я:
«До бурутов доеду я,
Должное место у мусульман
Долго ли мне получить?
Достойный, могущественный хан
Должен у правоверных быть?
Даст он в помощь мне свой народ —
Долгий я начну поход!
Доберёмся к Бейджину мы,
Добро захватим Бейджина мы,
Да поможет мне алда —
Бурулчу захвачу тогда!
Так думая, утром прибыл я.
С надеждой к бурутам прибыл я.
Оказалось, мне в этот день
Судьба сияла, как светлый день!
Среди двенадцати ханов их,
Среди двенадцати мусульман
Оказался Манас-хан.
На разведку посланный им,
Посланный Манасом самим,
Посланный истребить Бейджин —
Это я, Азиз-хана сын,
Твой Алаке, моя Букеш!
Если не к тебе мой приход,
Если не для тебя мой поход,
То для кого же, моя Букеш?» —
Так отвечал ей Алмамбет.
Чтоб не случилось в дороге бед,—
В развлечениях не потонул,
Не разделся, не заснул.
Вытерпел искушенья он,
Не познал наслажденья он.
К золотой щеке ай-балты
Он прижался горячим лбом,
Оказался истинным львом...
Неподвижно, что камень, сидел,
В железо свой пламень одел.
Но стоит у ворот Сыргак.
Алмамбета ждёт Сыргак.
Надоело храбрецу,
Наконец, коней стеречь.
Обнажил он кованый меч.
Он ударил мечом по дворцу —
Стену разломал пополам,
За которой сидел Алмамбет.
Закричал Сыргак: «Алмамбет!
Разве время такое сейчас,
Чтобы с Бурулчой лежать?
Разве здесь — беззаботный Талас,
Разве кущи здесь разрослись,
Где днём готов для тебя кумыс,
А на ночь — девица припасена?
Разве время сейчас для сна?
Разве стал уже ханом сейчас?
Розовым тонким станом сейчас
Ты любуешься, Алмамбет,
Наслаждаешься Бурулчой!
Белее снега — зубы её.
Алее крови — губы её.
С нею ты сейчас лежишь,
Дрожью сладостною дрожишь,—
А пронюхают сторожа,
С кем целуется госпожа,
А достигнет китайцев слух,
Что лежит во дворце бурут,—
Поскорей ворота запрут,
Переловят нас, как мух!
Заберут у нас коней,
Наших тулпаров, что ветра быстрей!»
Услыхал его Алмамбет,
Поднял секиру свою в ответ,
Выскочил к нему потом...
Вопли сдерживая с трудом,
Выбежала к Алме Бурулча,
Бросилась к Алме Бурулча:
«Помни возлюбленную свою!
А забудешь в дальнем краю —
Белого коня подкую
И покину тебя тогда.
И когда позовёт нас алда,
За воротник твой схвачусь я тогда:
«Тяжесть клятвы своей подыми!»
Ох, над тобой посмеюсь я тогда...
Ты победишь — и выигрыш мой:
Буду гордиться своим Алмой!
Если ж постигнет тебя беда,
Если не победишь, Алмамбет,
Замуж не выйду я никогда,
Чистой покину я этот свет!»
Распрощался с ней Алмамбет.
Золотокосый твой исполин,
Азиз-хана единственный сын,
С молодым Сыргаком вдвоём,
С этим двадцатилетним львом,
К местности поскакал Кыр-Каин,
Где пасутся тюмени коней,—
Конурбаевы табуны.
Слушайте: близко дело войны!
[1] Сейнек и Кукук — герои киргизской народной легенды. Сейнек — имя девушки, Кукук — имя юноши. Влюбленные, они были разлучены злыми духами и превращены в птиц. Тоскуя о возлюбленном, Сейнек вечно призывает его к себе: «Кукук!» (Это и есть наша кукушка.)
|
Разведчики приближаются к реке Курпюльдек. Перед ними расстилается благословенная страна. Алмамбет, переодетый бейджинским полуханом, и Сыргак, переодетый шумбулем, вступают по таинственному мосту в Малый Бейджин. Алмамбет обманывает китайское войско, и оно, под предводительством Джолоя и Незгары, покидает Малый Бейджин. Алмамбет советует Сыргаку не заговаривать с китаянками, чтобы не выдать себя.
|
|
Разведчики вступают во владения Азиз-хана. Алмамбет вспоминает свое детство. Он видит в саду Азиз-хана старый высохший чинар, судьба которого чудесным образом связана с судьбой Алмамбета. Разведчики находят трубку, некогда утерянную Алмамбетом, и Сыргак убеждается в истине его рассказа.
|
|
Алмамбет, убив водоноса великанши Канышай и переодевшись в его платье, проникает во дворец великанши, где в это время происходит пир. Пораженная красотой мнимого водоноса, Канышай влюбляется в него. Алмамбет отравляет пирующих страшным ядом. Канышай раздвигает стены дворца, надеясь спастись бегством. Разведчики настигают ее и убивают.
|
|
Сорок жрецов, караулящих Бейджин, погибают, поддавшись хитрости Алмамбета, переодетого Конурбаем. Одноглазый великан Малгун, зная, что Конурбай находится в Бейджине, вступает с разведчиками в бой. Несмотря на то, что Сыргак лишает Малгуна его единственного глаза и убивает его знаменитого мула, Малгун продолжает борьбу. Сыргак сбивает с головы великана волшебный шлем, и Малгун терпит поражение.
|
|
Разведчиков окружают чудовища. Сыргак начинает подозревать Алмамбета в измене. С помощью колдовства Алмамбет прогоняет чудовищ. Разведчики убивают лису Калтар — верную стража Бейджина. Алмамбет превращается в китайского хана Конурбая, а Сарала — в Алгару, коня Конурбая. Вслед за лисой гибнет другой страж Бейджина — архар, одураченный разведчиками. |
|
